RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 352 от 22 ноября 2016 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
Зажжет ли саратовская драма свою «Безымянную звезду»
16 августа 2007, 16:22
Автор: Елена Балаян

15 сентября на сцене театра драмы он представит саратовцам свою, отнюдь не сентиментальную версию этой невеселой, но в целом весьма тривиальной истории. Делать из своего второго по счету саратовского спектакля слезливую мелодраму Плетнев не намерен. В его ироничном отношении к разной псевдоромантической чепухе местные театралы убедились на примере комедии «Кукушкины слезы». Банальным воплям на тему женской неверности и слабохарактерности Плетнев предпочитает взрослый разговор о цене наших чувств и о выборе, который мы все совершаем.

 

Любовь приходит    и уходит…

 

– Александр Борисович, вас не смущает, что многие зрители наверняка будут сравнивать ваш спектакль с фильмом Михаила Козакова?

– Да нет, пусть сравнивают. Мы же не собираемся иллюстрировать фильм. Для нас главное – создать свою версию этого ставшего уже каноническим сюжета. А уж будет ли она выдерживать сравнение с полюбившейся кинематографической версией, решать зрителю.

Опасность в другом – чтобы популярные киноверсии на уровне подсознания не влияли на самого режиссера. Абстрагироваться от заранее известных ходов и решений – гораздо важнее. И сложнее. Но, мне кажется, нам это удается.

– В чем тогда ваша версия, можете определить?

– Нам бы хотелось уйти от мелодрамы в сторону достаточно жесткой… притчи, что ли. Мы пытаемся создать на сцене такой очень выстуженный вокзальный мир, похожий на мир писателя Платонова, где одержимые военным коммунизмом люди все время что-то строят, роют котлованы, давно забыв, для чего они это делают. Такой индустриально-урбанистический и при этом очень пустынный и сюрреалистичный мир. Мир, где нет электричества, водопровода и где время определяется только через движение поездов, которые никогда здесь не останавливаются.

И вот в этот мир попадает представитель, а точнее, представительница гламура, не имеющего к жителям станции никакого отношения. Для них это другой мир, другая планета. И когда этот мир вдруг возникает, у людей, естественно, сносит крышу, им непонятно, что с этим делать. Это люди, которые вообще не могут общий язык найти. А когда случается любовь, то она становится трагедией. Женщина уезжает, и это абсолютно правильно. Женщина должна уехать, она не может не уехать. Этот выбор… она не может сделать его в другую сторону…

– Но почему?

– Знаете, я отвечу очень просто – потому что так не бывает. Если бы так было в пьесе, это была бы очередная ложь, сказка, не понятно для чего сказанная. Пьеса потому и гениальная, что она о женщине, которая, испытав настоящее, все равно выбирает привычное. Она так и не смогла отказаться, да это и правильно. Соверши она иной поступок, я не думаю, что это было бы перспективно для них обоих. Но для меня самое главное – как ему после этого жить. Она-то справится с этим очередным приключением. А вот как жить человеку, у которого реально все изменилось? Ему-то жить дальше гораздо более бесперспективней и безысходней.

Это очень жесткая история. Занимательным комедийным языком в ней говорится об очень страшных вещах. Об определенных несправедливостях жизни, с которыми мы все имеем дело. И если не найти внутри себя какую-то свободу, какой-то иной уровень существования, то в общем жизнь – достаточно сложная штука.

– По-вашему, женщины не способны на поступок?

– А во имя чего? Вот в чем вопрос. Мы вообще о себе очень хорошего мнения, считаем, что способны на многое. Но это вещи умозрительные, а как только жизнь реально ставит нас перед выбором, тут и определяется каждый из нас. У каждого своя мера компромисса, но она есть, понимаете. Я не знаю, как это объяснить. Я не хочу выступать носителем какой-то позиции по отношению к женщинам вообще. Я говорю только про эту историю и про эту женщину, которая вне зависимости от моей воли этот поступок делает. А мне нужно, чтобы этот поступок был убедительным, вот и все.

 

Поезд-сказка, поезд-мечта…

 

– Действие пьесы происходит в основном на вокзале…

– Нет ничего более неуютного, чем вокзал. На вокзале мы всегда чувствуем себя между чем-то и чем-то. Мы откуда-то выехали, но еще куда-то не приехали. Это такое странное состояние, которое может длиться долго, а у некоторых людей всю жизнь. Герои пьесы практически живут на платформе.

– Спектакль весь будет в духе сюрреализма?

– Нет, что касается мотивов поступков, жизни героев – тут мы с актерами пытаемся добиться максимальной безусловности. А вот что касается организации образного пространства – оно будет принципиально условным. Действие будет происходить на этом стыке – убедительной мотивировки поступков людей и пространства, в которое мы их помещаем. Грубо говоря, павильонов с выгороженными квартирами, дверьми, мебелью и окнами на сцене не будет.

– А что будет?

– Будет поезд, который никогда не останавливается. Поезд, который и есть символ этого глянцевого мира, за окнами которого совершенно другие люди, они по-другому разговаривают, дышат, чувствуют – у них вообще все другое. Этот поезд мы делаем достаточно крупно. Он будет задавать ритм спектаклю и будет двигаться не горизонтально, а спускаться сверху вниз. Этот символический поезд в спектакле очень важен.

– Похоже, художнику Николаю Слободянику, которого саратовцы запомнили по оригинальным декорациям к спектаклю «Сиротливый запад», будет где разгуляться…

– Да. С Николаем мы работаем уже не первый год, ставили спектакли в Ярославле и Калуге. Дважды делали «Трехгрошовую оперу» Брехта и один раз «Двенадцатую ночь» Шекспира. Это будет наша четвертая совместная работа. И действительно Коля – это художник-постановщик, который… очень хороший художник-постановщик! (смеется.) С ним легко находить общий язык.

– Но этот конфликт, о котором вы говорите, это же не банальное столкновение столицы с провинцией?

– Почему нет? В жизни же этот конфликт есть. Вся Россия смотрит в сторону столицы. Так сложилось исторически. И сколько бы мы ни делали вид, что нас это не касается, на самом деле это так.

 

Звезды, книги, домино

 

– Давайте поговорим об актерах. Про Эльвиру Данилину в роли воплощенного гламура все ясно. А вот почему вы решили, что играть учителя Мирою должен Валерий Малинин?

– Романтический герой в его расхожем смысле нам не нужен. Должен быть такой же мужик, очень конкретный, который играет в домино, вместе со всеми. И Валера как раз и может быть таким конкретным, не обращающим внимания на женщин. Его герой занят какими-то своими очень конкретными делами, она ему просто мешает. «У вас что, женщин никогда не бывает?» – удивляется героиня. –«Никогда». – «Как так?» – «Да так, я учитель. Да и вас бы здесь не было, если бы…»

Как это понимать? Он, что, импотент, или боится женщин, или это такой юмор для зрителя – вот мы на эту тему щас скажем… Нет, это мир такой, они так живут! Без воды, без света и без женщин. Никаких гераней и занавесочек. Куда уходят все сублимации? В звезды, в книги, в работу.

Почему мне кажется уместным вот это сравнение с миром Платонова? Потому что чем грубее действительность, тем мощнее духовный прорыв. А как только на сцене появляется какой-то рафинированный интеллигент, я перестаю этому верить сразу же.

В жизни примеров, когда суровый быт рождает гениев, сколько угодно. В Калуге, откуда я сейчас приехал, был свой Мирою – Константин Эдуардович Циолковский. Полный сумасшедший – так его воспринимали при жизни. Непрерывно ездящий на велосипеде, глухой, ничего не слышит, всю ночь смотрит на звезды. И уверяю вас, это был не очень комфортный в общении человек. Это сейчас из него сделали канон – отец космонавтики и прочее. А это был невероятно суровый мечтатель, который жил во вполне определенную эпоху – 20-30 годы прошлого века. И именно она рождала такое горение.

Есть фильм, который произвел на меня гораздо большее впечатление, чем наш отечественный, и избавиться от влияния которого мне значительно сложнее. Это фильм Йоза Стеллинга «Стрелочник». Абсолютно та же история, только рассказанная практически без слов. Поезд, степь, стрелочник, который всю жизнь сидит на этой стрелке. И женщина оттуда, из высшего света. И вот они оказываются вдвоем…

Если посмотрите, поймете, что лучше рассказать про мой замысел невозможно.

– Значит, вы все-таки подвержены киновлияниям?

– Да! Но такому влиянию можно быть подверженным. В конце концов, весь театр – это воровство. В хорошем смысле, конечно. Воровать у гениальных произведений не стыдно. Стыдно воровать у бездарных.

 

Последние выпуски
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
№ 45 (343) 22-28 ноября 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи