RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 352 от 22 ноября 2016 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
НИЧЕГО НЕ ВИЖУ, НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ, ВСЕХ ПОСАЖУ…
19 июля 2007, 15:03
Автор: Елена НАЛИМОВА

То, что убийство молодого парня - Георгия Сергомасова, совершенное в сентябре 2006-го, вообще не расследовалось, стало понятно на первых же вопросах гособвинителя и адвокатов, адресованных следователю по особо важным делам Ленинской прокуратуры Ленару Кошапову. Не нужно быть дипломированным юристом, чтобы иметь представление о том, что такое следствие. В общих чертах это известно любому, кто смотрел или читал хотя бы один детектив. Совершено убийство. Что делает следственная группа? Обследует место совершения преступления, изучает следы, опрашивает возможных свидетелей.
Во дворе девятиэтажного дома, где были избиты двое парней, один из которых позже скончался, никто не опрашивал жильцов, хотя первые этажи могли что-то слышать или видеть. Никто не обеспокоился изучением улик и следов. На всей этой азбуке криминалистики в прокуратуре Ленинского района поставили жирный крест.
«При первом осмотре места происшествия были взяты образцы пятен бурого цвета, сделаны смывы, это зафиксировано в протоколе, почему они не были приобщены к делу? - пытался выяснить адвокат. - Свидетель утверждает, что убийству предшествовала драка, у трупа были взяты срезы ногтей - почему их не исследовали? Почему не была подвергнута экспертизе одежда, изъятая в ходе обысков у подозреваемых? Почему вас как следователя ВСЕ ЭТО не заинтересовало?». «Я не могу прокомментировать», - отвечал Кошапов. «Фотороботы подозреваемых составлялись?» - продолжали допытываться адвокаты. «Я не помню», - мялся следователь. «Не знаю», «не могу ответить», «не помню» - к трем этим формулам сводились все ответы человека, руководившего расследованием тяжкого преступления.
* * *
Единственное следственное действие, на которое не поскупилась Ленинская прокуратура, - работа с непосредственными свидетелями и подозреваемыми. Как поставлена у прокуроров эта «работа», «Взгляд» уже рассказывал. Пытки и угрозы оказались более простым и надежным методом раскрытия преступлений. Конечно, можно не доверять свидетелям, утверждающим, что на них оказывали давление, можно не верить обвиняемым, заявляющим о пытках. Но как быть с показаниями, собранными с многочисленными процессуальными нарушениями, сводящими их значимость к нулю? Может ли следствие строиться на слитых в один котел ляпах и ошибках? Недоумение сквозило даже в вопросах гособвинителя: «Как вы работали с несовершеннолетней Ксенией Кобелевой?» (Ксения - единственный реальный свидетель преступления, дающий показания. Третий присутствовавший там - Александр Кривошеин - из-за полученных травм не помнит произошедшего.) «Как положено, - объяснял следователь, - в присутствии родителей и социального педагога». «Но почему на протоколах нет их подписей?» - настаивал гособвинитель. «Наверное, они просто забыли расписаться...» - комментировал Кошапов приобщение к делу ненадлежащих доказательств.
«Следователь просто позвонил мне домой и попросил прийти «пообщаться» с глазу на глаз», - рассказывала Ксения судье. Показания девочки подтвердила мать. Во что вылилось вольное «общение» следователя Кошапова со свидетельницей, мы уже знаем - из ниоткуда появились пять «подозреваемых» и искусственно скроенное дело.
Интересна судьба и второго «свидетеля» - Сергея Панова. Первоначально он проходил как подозреваемый, но после «доверительной беседы» с оперативниками и следователем статус его изменился. «Почему вы переквалифицировали Панова в свидетели?» - спрашивали адвокаты. «Не могу ответить на этот вопрос», - привычно ответствовал Ленар Кошапов.
* * *
Выявились в процессе судебного заседания и другие интересные факты.
Например, было установлено, что государственные адвокаты приглашались не согласно установленным дежурствам, а из «личного списка» следователя, (парни задерживались внезапно, собственных адвокатов в момент ареста не было ни у одного из них). Это подтвердил сам Кошапов и удивился: «А что в этом такого?». Однако среди знакомых следователя Кошапова оказалось мало профессионалов своего дела, поскольку ни один из адвокатов не посчитал нужным присутствовать на допросах. Их подписи отсутствуют в четырех из пяти протоколов допроса. «Они были, - не сдавался следователь, - а расписаться на протоколах просто забыли».
Не смог объяснить Кошапов и другой казус следствия: протоколы двух допросов подозреваемого Сиютова, проводившихся с разницей 27 дней, оказались совпадающими слово в слово, запятая в запятую - 37 строк (!). «Как вы полагаете, может быть, мой подзащитный обладает уникальными способностями? - интересовался адвокат. - Или вы печатаете протоколы оптом?». «Наверное, случайно совпало...» - размышлял Кошапов. Многочисленные вопросы гособвинителя и адвокатов вызвали и другие следственные действия. Самая странная история приключилась с обысками. Один из них проводился в квартире бывшего подозреваемого, позже свидетеля Панова. О том, что обыск действительно имел место, свидетельствовал сам Панов, его мать, а также соседка, приглашенная в качестве понятой. Последняя указала на проводившего обыск оперативника РУВД Ленинского района Владимира Бабича, который присутствовал в зале суда. Однако и руководивший расследованием Кошапов, и оперативник факт обыска начисто отрицали. «Не могу я вспомнить никакого обыска», - отпирался Бабич. «А вам оружие с такой памятью доверяют?» - не выдержал адвокат.
Оперативники еще не раз фигурировали в показаниях свидетелей. Все в один голос заявляли: сотрудники Ленинского УВД и 2-го отдела оперативно-розыскной части (печально известный «пыточный отдел», ранее носивший название «Кобра») присутствовали на всех допросах и очных ставках. «Как оформлялось не предусмотренное УПК участие в расследовании сотрудников оперативных служб?» - интересовался прокурор. «Поручением», - упорствовал следователь. «Где оно и почему не приобщено к делу?». «Не могу сказать».
Довершили картину следственного беспредела расхождения в показаниях свидетелей. В одних убийцы вооружены палкой, в других - битой, в третьих - вообще не вооружены. Ни в одном из показаний (они были подробно зачитаны гособвинителем) не говорится о том, что пятеро обвиняемых заранее договорились о совершении преступления. Тем не менее дело рассматривается судом с квалифицирующим признаком «совершенное группой лиц по предварительному сговору». Не сходятся и версии самих обвиняемых. Три плана места преступления, нарисованные, как они утверждают, под пытками и угрозами, разнятся. «Что изображено на чертежах, что значат эти обозначения - крестики, стрелки?» - пытался выяснить прокурор. «Я не знаю», - бесхитростно заявил руководитель следственной группы, окончательно дискредитируя свою миссию.
Все это могло бы стать основой для комедии абсурда, если бы речь не шла о тяжком преступлении и суровом наказании, которое может постигнуть ни в чем не повинных людей, в то время как истинные убийцы будут разгуливать на свободе. 24 июля состоится итоговое заседание. «Взгляд» будет следить за развитием событий.
Последние выпуски
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
№ 45 (343) 22-28 ноября 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи