RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 352 от 22 ноября 2016 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
Тамара Гродскова: «Я вам говорю – вы должны мне верить»
02 августа 2012, 02:48
Автор: Елена БАЛАЯН
Комментарии: 2

К поволжской Третьяковке, как комплиментарно и вполне заслуженно называют музей имени Радищева, мы все давно привыкли и порой воспринимаем ее здание как часть городского пейзажа. Одну из самых красивых его частей. При этом не задумываемся, какой жизнью живет музей, что происходит за его отреставрированными стенами, какая атмосфера царит в хранилищах. Весной привычное мирное существование Радищевки нарушил Владимир Путин. В ранге избранного президента он вошел под своды музея, чем несказанно обрадовал и привел в трепет всех его сотрудников. А заодно провел конференцию с директорами ведущих музеев страны. С того момента прошло уже несколько месяцев, но о визите гаранта Конституции директор музея Тамара Гродскова до сих пор вспоминает с волнением. Подумать только – сам Путин! Живьем. Когда еще такое будет? Но президент уехал, а музей остался. Каковы постпрезидентские будни Радищевки? Есть ли у визита видимый результат? Посещают ли музей саратовцы, есть ли у него меценаты и как искусство делает людей красивее и милосерднее? Об этом и многом другом «Взгляду» рассказала Тамара Гродскова.

«Это не только
мнение Владимира Владимировича»

– Весной к вам приезжал избранный президент. Есть ли у этой встречи на высшем уровне какие-то практические последствия для музея?
– Конечно, я считаю большим событием, что Владимир Владимирович посетил наш музей и здесь была проведена встреча с директорами ведущих музеев России. Этот вопрос касался не только нашего музея, а касался в целом культуры России. Диалог, который произошел на этом совещании, конечно, был очень интересен. Было задано много вопросов на разные темы – нехватка экспозиционных помещений и т.п. После того как ВВП уехал, мы общались с коллегами и обсуждали подробности. Что произвело на нас впечатление, так это то, что ни на один вопрос ВВ не отвечал просто так. Нас очень приятно поразило то, что он на каждый вопрос отвечал вдумчиво и… небыстро. Это было необыкновенно приятно. И практически на все он сумел нам ответить, хоть вопросы были всякие и сложные. Здесь были директора ведущих музеев: Эрмитажа, Третьяковки, Русского музея, но приоритет был отдан именно нам. Потому что министр культуры Авдеев, который присутствовал на этом совещании, сказал: «Радищевский музей – лучший музей в России…»
 – Знаете, у нас на высшем уровне принято, как бы это помягче сказать… немного преувеличивать…
 – Нет-нет…
– Вы принимаете это за чистую монету?
– Естественно. Абсолютно верно. Потому что это признано всеми. Это не только мнение Владимира Владимировича, это мнение Авдеева, это мнение наших коллег, которые признают это. Недаром в нашем музее проходят выставки всех ведущих музеев России, в том числе Эрмитажа, который выставляет свои коллекции не так уж часто.
– Дифирамбы – это хорошо. И все-таки было ли какое-то практическое продолжение?
– Да, конечно. Несомненно, было. Были решены проблемы с продолжением ремонтных работ в нашем музее. Были выделены средства из федерального бюджета. То есть это были не просто слова, а реальные действия.
 – А можно узнать конкретику: сколько было денег выделено?
 – Нет, конкретики быть не может, это конфиденциальная информация.
 – Выделение денег на музей – конфиденциальная информация?
 – А как иначе? Я вам говорю – вы должны мне верить. Мы не имеем права говорить такие вещи. Я могу лишь сказать, что мы продолжаем свой ремонт в корпусе на Первомайской. Это ведь тоже историческое здание, и то, что здесь проходят интенсивные восстановительные работы, это только благодаря тому, что нам были выделены деньги из федерального бюджета. И эти деньги мы получили буквально через 5 дней после этого совещания.
– А что уже удалось сделать?
– Удалось очень многое. Мы заканчиваем ремонтировать одну половину здания и в ближайшее время, наверное, в начале того года переезжаем в отремонтированный корпус. И тогда уже здесь будут вестись восстановительные работы. Эта проблема долгое время висела в воздухе. Мы могли бы продолжать ремонт на наши областные бюджетные ассигнования, но это очень мало и ремонт бы затянулся. А сейчас он уже на стадии завершения. Для нас это большое дело.
На совещании был и Валерий Васильевич, наш губернатор, который тоже познакомился с проблемами культуры, музейной деятельности и потом в какой-то газетной публикации сказал, что во главе всего мы ставим культуру. Понимаете?
– Понять несложно. А что было после этих слов?
– Во всяком случае, когда я к нему обращаюсь, он идет навстречу моим просьбам.
– О чем просили последний раз?
– Ни о чем особом не просила, Федерация нас обеспечивает всем необходимым для хорошей продуктивной работы. Под нее деньги и выделяются. А просто так не даются, у нас строгие отчеты, и все в этом плане четко.
«До этого было…
по-другому»

– Сейчас часто можно услышать мнение, что представителям культуры хорошо бы идти во власть, в законодательное собрание, чтобы каким-то образом отстаивать интересы культуры. Как вам кажется, это актуально? Нужно ли мастерам культуры входить во власть или лучше держаться от нее подальше?
– Это очень актуально. Самое главное: руководителем культуры должен быть человек, который сведущ в проблемах культуры, который сам имеет соответствующее образование.
– А разве это вообще обсуждается?
– Это еще как обсуждается, потому что очень часто мы встречаемся с таким положением, когда во главе какой-то властной культурной структуры стоит человек, не имеющий к культуре никакого отношения. Ему трудно входить во все аспекты, а потом, чтобы руководить культурой, человек должен иметь достаточно высокую внутреннюю образованность. Тогда легче решаются проблемы. Потому что часто встречаются такие моменты, что ты не можешь объяснить человеку. Ты ему говоришь, а он не понимает. Не потому что не хочет, а потому что не готов к пониманию внутренних сложных проблем.
Но я считаю, что в этом отношении нашему Саратову повезло, в отличие от Москвы. То, что сейчас министром культуры стала Краснощекова Светлана Владимировна, я считаю, это хорошее решение вопроса. Это человек, который всю жизнь в культуре, она окончила консерваторию, ей не чужды все те проблемы, которые сегодня стоят в культуре.
– А что-то уже изменилось с ее приходом? Вы перемены ощутили?
– По крайней мере, есть взаимопонимание – это главное. Я с ней разговариваю – она понимает, о чем я говорю.
– А до этого понимания не было?
– Ну что значит  – не было? До этого, может быть, было, но… по-другому. Меньше, больше – мы же не рассматриваем так. Что я могу сказать о Брызгалове? Только то, что он был неплохой руководитель…
– Брызгалов уже давно уехал. После него был Синюков…
– С Синюковым, благодаря тому, что он был образован и не чужд культуре, какие-то проблемы мы решали вполне хорошо. Были моменты, когда он какие-то вопросы не понимал, но он стремился понять. Я не могу зачеркнуть его пребывание в этой должности насовсем…
– Зачеркивать, конечно, не надо, но все-таки вопрос был немного в другом: нужно ли, чтобы представители культуры шли во власть, баллотировались в депутаты или это лишнее?
– Конечно, нужно. Процесс этот сложный, трудный. Но он потихонечку идет. В России не привыкли, чтобы представители культуры были во власти. Как-то их воспринимают несерьезно, легковесно, мол, культура – это кино, театр и всякие шоу. А это неправильно. Недаром и у нас, в России, и на Западе все чаще и чаще возвращаются к тому, что без культуры не может быть хорошего бизнесмена и предпринимателя.
– А почему, собственно, не может?
– Потому что с культурой человек развивается, становится тоньше, многограннее…
– Думаете, чтобы вести бизнес и зарабатывать деньги, надо быть многогранным?
– Да, для того чтобы понимать, что он зарабатывает деньги не только для того, чтобы положить в свой карман. Чтобы видеть перспективу развития не только своего бизнеса и своего города, но и страны. Бизнесмен должен быть для культуры даже больше, чем ее непосредственные представители. Потому что в его руках финансы, благодаря которым можно решить многие вопросы культуры. У нас, конечно, грустная с этим история…

«Они хотят войти
в историю»

 – Как раз хотела спросить: а как в Саратове обстоит дело с социально ответственным бизнесом, меценатами? Насколько охотно они жертвуют на культуру?
 – Мы взаимодействуем не только с саратовскими, но и с московскими деятелями. И мы не можем сказать, что нам отказывали, если мы просили помощи. Просто это все не обнародуется, потому что бизнесмены сами не хотят этого. Как мне кажется, с каждым годом возрастает интерес к культуре со стороны представителей бизнеса. Может потому, что среди них есть сейчас люди образованные, которые стремятся обогатить свою душу и души своих детей. Поэтому они берут за руку ребенка и ведут в музей. Я не могу сказать, что их много, но они есть. Будем надеяться, что за ними потянутся и другие. Потому что это пример для подражания.
 – А кроме  того, что детей за руку ведут, что еще делают бизнесмены для музея?
 – Они помогают финансово, решают какие-то проблемы, предположим, по организации той или иной выставки. Или мы приобретаем какие-то произведения искусства, необходимые музею, и они это приобретение финансируют. Многое меценаты передают в дар картины, произведения прикладного искусства.
 – И много уже передали?
 – Если я вам назову общую стоимость подаренных произведений в этом году, это будет огромная цифра. Это я вам могу сказать и открыть.
 – Произведения искусства стоят немалых денег. Что побуждает людей делать такие дорогие подарки? Может, они хотят пиара?
 – Нет, мы их не пиарим. Это информация, которая остается внутри музея.
На самом деле мотивы у людей вполне благородные – им хочется войти в историю. Люди понимают: то, что попало в музей, будет храниться бесконечно.
 – Вы говорите, бизнесмены дарят музею картины. А насколько они реально востребованы зрителем? Не остаются ли эти произведения пылиться в запасниках?
 – Они востребованы. Мы делаем выставки новых поступлений, на которых рано или поздно показываем все те произведения, которые были приобретены на средства бизнесменов или каких-то других людей. Иногда к нам приходит какая-нибудь пожилая женщина, которая несет, предположим, какую-то серебряную вещь или старинный платок. И говорит: «Я хочу это вам подарить». Приносят иконы, потому что хотят, чтобы они были сохранены. Много собственных работ дарят художники. Им хочется, чтобы они сохранились  в веках.
 – Насколько вообще у саратовцев наблюдается интерес к живописи? Ходят ли они в музей?
 – Я не могу жаловаться на малую посещаемость. Этого, конечно, нет. Саратовцы ходят в наш музей, многие, как я уже сказала, приходят с детьми…

Художник Рокотов на связи

 – Значит, ваши посетители – это не только школьники, которых сгоняют сюда в обязательном порядке?
 – К сожалению, вы не правы  – в обязательном порядке к нам давно уже никого не сгоняют. Учащихся, студентов сегодня почти никто не водит не организованно.  Почему? Это, наверное, вопрос не ко мне, а к министерству образования. Понимаете, раньше к нам шли школьники с первого класса в обязательном порядке, и когда они оканчивали школу, то были людьми более широко образованными, чем их сегодняшние сверстники.
Я могу привести один пример. Мне стыдно об этом говорить, но это факт.  Однажды ко мне пришла журналистка брать интервью, а у нас в этот день открывалась выставка. Девушка молодая, окончила СГУ, все как положено. И я ей рассказываю, что  сейчас у нас открывается выставка, на которой представлены очень хорошие работы Рокотова, Левицкого, Боровиковского и т.д. Пообщались, и я ей говорю: пойдемте открывать выставку. А она меня спрашивает: «А Рокотов там будет присутствовать?» А Рокотов – это вообще-то художник XVIII века… «Нет,  – говорю,  – милая моя, он там уже не будет присутствовать. И интервью вам давать я больше никогда не буду…»
– Бедная девушка, ей наверное, Рокотов теперь будет сниться… А в чем причина, что не водят организованно детей? Может быть, билеты дорогие?
 – Нет, билеты у нас недорогие. А период, когда люди в музей не ходили, действительно был, и он был очень тяжелый. И одно поколение мы потеряли в этом плане и теперь очень часто с этим сталкиваемся в различных сферах деятельности. И мы чувствуем, насколько обеднен человек, который не посещал наш музей. Сейчас, по-моему, все потихоньку  возвращается на круги своя.
 – Может, об этом стоит поговорить с министерством  образования? Придумать какие-то совместные акции?
 – А вы думаете, мы не говорили? Министерству предлагали сотрудничать неоднократно. У нас есть целый отдел, который работает по привлечению посетителей. Но дети все равно охотнее идут на шоу, вы же это прекрасно понимаете. И если у преподавателей так нагрузки распределяются, что они не могут включить в свой школьный график посещение музеев, что с этим делать? Я даже не знаю… Вот вы пойдите и возьмите интервью у министра образования. Если я буду ходить к каждому представителю той или иной структуры, мне некогда будет работать…
 – А вы бы сами, будь у вас такая возможность, пошли в депутаты, чтобы лоббировать интересы музея, интересы культуры в целом?
 – Я думаю, у нас есть депутаты, которые лоббируют культуру. И процесс, может быть, и движется, но настолько медленно, что людям культуры по-прежнему трудно. Это до сих пор самая малообеспеченная структура, которая финансируется по остаточному принципу.
 – А вы знаете этих депутатов, которые радеют за культуру в нашей областной думе? Есть ощущение, что они действительно что-то делают?
 – Сейчас депутатов много, я мало кого знаю. Понимаете, эти вопросы надо задавать непосредственно тем музеям, которые получают деньги из областного или муниципального кармана. Они вам все расскажут, как они живут и кто их интересы защищает. Мы федеральное учреждение, у нас особый статус – мы особо ценный объект и все вопросы мы решаем в Москве. Здесь я очень мало что могу решить. Поэтому такие вопросы мне не стоит задавать.
 – Все равно интересно, пошли бы вы во власть или нет.
 – Ну, что значит, вы бы пошли? На своем уровне я делаю гораздо больше, чем, может быть, делают депутаты. Музей широко занимается просветительской деятельностью, у нас работает много кружков. К нам очередь стоит, понимаете? К нам непосредственно маленьких детей в кружки водят. Иногда приходят с четырехлетними детьми и учатся у нас до выхода из школы. И очередь большая. Мы стараемся не столь широкими путями, но все-таки приобщать с детства людей к культуре и к живописи, к искусству в целом. Потому что так или иначе у нас затрагивается и литература. Здесь же все сообща. И получается, что люди уже получают какой-то запас интеллектуальной собственности. Вот это важно.

«Одно другому
не мешает»

 – Назовите, пожалуйста, ваших меценатов. Кто эти люди?
 – У нас есть меценаты  в Саратове, которые заинтересованы в сотрудничестве и  никогда нам не отказывают, если мы обращаемся. Это Либерман Александр Евгеньевич, не так давно он подарил нам домашний иконостас конца XIX века в очень хорошем состоянии. Нам он был нужен, нам он был интересен. И полного иконостаса, домашнего такого, у нас не было. Он нам помог его приобрести. Мы ему очень благодарны за это. Многое делает для музея Сергей Курихин.
Очень интересно к нам попал портрет Юстицкого «Печальная муза». Она поступила к нам от Владимира Спивакова, и это целая история. Владимир Спиваков со своим оркестром приезжал в Саратов еще много-много лет назад, когда он только возглавил этот оркестр. В первую очередь, что они сделали в Саратове, пришли всей своей группой в музей. Они пошли в фонды, и мы допустили их везде. Они были в большом восторге от нашего музея. И Спиваков рассказал, что когда он был в Париже, во Франции  и других странах, он посещал антикварные магазины. И вдруг в одном из магазинов он увидел работу Юстицкого «Печальная муза». Великолепный портрет, который по-настоящему обогатил коллекцию произведений Юстицкого. И он купил его там и привез в Россию. И это были достаточно большие деньги…
 – Вероятно, господин Спиваков может себе это позволить…
 – Он может себе позволить, но это было давно, это было не вчера. Понимаете, он тогда еще таким-то известным и не был. Но, тем не менее, он не пожалел денег, он не в свою коллекцию это купил, а он купил для музея. Вот это очень важно. И мы были очень благодарны.
 – Вы говорите, работы стоят больших денег. А не возникает такой дилеммы: может, лучше отдать эти деньги, например, в детский дом? Потому что искусство – это хорошо, но ведь средства могли пойти тем, кто нуждается…
 – Во-первых, вы задаете вопрос не по адресу. Свое мнение у меня такое: сейчас с каждым годом благотворительность развивается, и считается, что быть благотворителем – это почетно, это вклад в будущее России. И самые главные люди начали это понимать. И они идут в том числе и в детские дома, одно другому не мешает, потому что и помощь музеям, и помощь обездоленным – это одно и то же дело. И в музее, и в детском доме детей растят и помогают становиться лучше. Мы работаем в одном направлении. Вот так я считаю.
«На нас
воздействует
энергия
прошлого…»

 – Какие первостепенные проблемы, связанные с музейной деятельностью, необходимо сегодня решать?
 – Музеям надо помогать, и в первую очередь муниципальным музеям. Не только нашему. Все музеи развиваются в стремлении к будущему. И, конечно, все стараются приобрести лучшие работы, чтобы обогатить коллекцию. Вот в этом направлении нужно помогать. Важное направление – издание научных трудов о музее. Ведь вы знаете, как трудно напечатать какие-то труды того или иного музея. Каждый музей имеет своих научных сотрудников, они изучают коллекцию и издают свои публикации. Это стоит денег. Этих денег не всегда хватает. И, конечно, надо увеличивать зарплаты музейным сотрудникам.
 – А муниципальные музеи вообще нужны? Они ведь очень маленькие, а финансирования требуют большого. Так, может, оставить один музей – федеральный, раз уж саратовцы все равно в музеи не ходят, а остальные закрыть в целях экономии бюджета?
 – А вы попробуйте, уберите музей имени Чернышевского, которому завтра будет исполняться 125 лет. Это не только не пройдет бесследно, это будет потеря. Каждый музей имеет свое лицо, каждый музей ведет свою политику в развитии человека. Один в одном направлении, другой в другом. Знать различные музеи необходимо, это очень обогатит любого человека, он станет милосерднее, красивее. Да, именно красивее. И закрывать их, конечно, ни в коем случае нельзя.
 – Сейчас все больше пространства в нашей жизни занимает Интернет. Есть ли в нем место музеям?
 – Интернет – это хорошо, это взгляд в широкий мир. И у нас свой виртуальный проект есть. Но картинка в компьютере и непосредственное общение с произведением художника в реальной жизни – это разные вещи.  Вы поймите только одно: каждая картина несет в себе  – и я в этом убеждена и могу объяснить, почему так происходит,  – несет в себе поток энергии художника и модели. И когда мы непосредственно соприкасаемся с картиной, мы получаем эту информацию, порой даже ее не замечая. А в виртуальном пространстве этого эффекта нет. Нечего и сравнивать.
 – Вы говорите, человек, который с детства приобщается к искусству, становится милосерднее. А это не утопия?
 – Это не утопия. Я могу говорить на примере своей жизни, через мои руки прошли многие  – и школьники, и взрослые. Я убеждена, что энергия прошлого воздействует на человека. Только это человек осознает далеко не сразу. Для этого должна быть внутренняя богатая структура и должно быть развито восприятие.
 – В нашем истеблишменте с внутренней структурой, видимо, сложно. Иногда по телевизору смотришь сюжеты  – политики посещают музеи,  ходят с вымученными лицами по галереям и делают вид, что им это интересно.
 – Конечно, это беда России, но страна сейчас потихоньку начинает уже осознавать это и стремиться к культуре. Я это чувствую. И другие музеи это чувствуют, и даже в большей степени, чем я, потому что они непосредственно местным властям подчинены. Мне нравится Радаев, я с ним  лично общалась. Пусть он чего-то не знает, но он понимает, что есть задачи культуры, которые так или иначе надо решать. А раз он понимает, значит, будет помогать. Я надеюсь…

Фото Юрия Набатова

Последние выпуски
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
№ 45 (343) 22-28 ноября 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи