RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 352 от 22 ноября 2016 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
МЕДИКО-СОЦИАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
17 ноября 2006, 11:48
Автор: Елена Налимова
Комментарии: 1

Государство ставит его на инвалидах

Инвалид, по словарю Ожегова, это «человек, утративший работоспособность». В переводе с латинского - «слабый», «немощный». Даль предлагает еще менее благозвучные синонимы - «калека», «убогий». В современной России понятие инвалид следует интерпретировать так: «человек, унизительно зависящий от подачек государства». И если посмотреть на проблему в таком ракурсе, то в убогости можно заподозрить не тех несчастных, что вынуждены выторговывать себе жалкие копейки, а систему, созданную для того, чтобы государство могло как можно дешевле откупиться от собственных граждан. К нам в редакцию поступает много жалоб на деятельность бюро медико-социальной экспертизы. Мы постарались разобраться, как работает эта машина «государевой милости».

Подайте на жизнь

Наверное, в молодости Геннадию Ивановичу Шаповалову, как и всем нам, казалось, что здоровье если не вечно, то по крайне мере долговременно. Но чуда не произошло, жизнь наградила его целым букетом заболеваний - от диабета и тромбофлебита до гипертонии, атеросклероза и, как следствие, инсульта. И сегодня острый и скептический ум бывшего редактора областной газеты, а ныне пенсионера озабочен тем, как доказать государству, что он нуждается в его помощи. «В 1995 году, сразу после инсульта, лечащий невропатолог предложил мне пройти ВТЭК, - рассказывает Шаповалов, - на предмет установления инвалидности, но я отказался. Во-первых, тогда мне важнее было почувствовать себя здоровым, во-вторых, через полгода у меня наступал пенсионный возраст, и группа инвалидности как освобождение от трудовой деятельности мне была не нужна». Спустя десять лет наш герой, осознав, что с годами не здоровеет и к прежним болезням только добавляются новые (гипертония прогрессирует, обострился артроз и т.д.), решил все же пройти освидетельствование. Однако врачи-эксперты бюро медико-социальной экспертизы г. Энгельса, изучив кипу медицинских документов, не посчитали состояние пенсионера достаточно серьезным для установления группы инвалидности. «Они что, считают, что я выздоровел?!» - недоумевает Шаповалов, для которого это стало сильным потрясением: на следующий день он на несколько недель слег с обострением язвы желудка.
Ответ кроется в сути реформ, произошедших в социальной политике государства за последние десять лет. Начались они в 1995-м с принятия нескольких судьбоносных нормативных актов. Один из них - закон «О социальной защите инвалидов», который, вопреки Ожегову, утвердил главным критерием в определении инвалидности не способность человека к труду, а качество жизнедеятельности в целом: возможность передвигаться, ориентироваться, обслуживать себя и общаться с себе подобными. Такой элемент, как ограничение трудоспособности, остался, но оценивается теперь по отдельной шкале - от 1 до 3 степени. Это связано с уходом советского представления об иждивенчестве: теперь не работать не возбраняется, главное, уметь обслужить себя. Да и сами экспертные комиссии называются сегодня не врачебно-трудовыми (ВТЭК), а медико-социальными (МСЭК). Сменилась и их подведомственность. Государство централизовало систему. С 2005 года санитарная экспертиза не входит в структуру областного минздрава, а подчиняется напрямую Федеральному агентству по здравоохранению и социальному развитию.

Зурабовщина

Первые телодвижения государства на поле социальной политики, уже тогда внушавшие подозрения, прошли незаметно для большинства. Осознание наступило, когда в зависимости от степени ограничения трудоспособности стали начисляться пенсионные выплаты. Произошло это в январе 2004-го. «С 2004 года начался настоящий бум обращений на первичное освидетельствование, - рассказывает руководитель ФГУ «Главное Бюро медико-социальной экспертизы по Саратовской области» Людмила Михеева. - Если в 2003-м впервые статус инвалида в области получили 13 тыс. человек, то в 2004-м - уже 19 тысяч. Причем рост был в основном за счет пенсионеров». Однако замысел государства был вовсе не в увеличении количества иждивенцев, как раз наоборот. Еще в 1997 году были разработаны новые «Классификации и временные критерии, используемые при осуществлении медико-социальной экспертизы», с учетом изменения отношения к понятию инвалидность. Они оставили за бортом государственной щедрости многих больных людей. Но это было далеко не последнее потрясение. В 2004-м, озаботившись тем, что, как выразился главный реформатор путинского правительства министр здравоохранения и соцподдержки г-н Зурабов, у нас по-прежнему «каждый второй - льготник», государство решило перевести граждан, нуждающихся в соцподдержке, на денежное довольствие. Все прежние преференции инвалидам существенно сократили, а степень ограничения трудоспособности приобрела конкретную стоимость - надбавку к пенсии. Не ахти какие деньги стали для инвалидов последней соломинкой в водовороте перемен - возможностью оплатить лекарства и лечение. Геннадий Иванович Шаповалов называет это «зурабовщиной»: «Это же элементарная попытка государства сэкономить на инвалидах!».
На желание чиновников дешево отделаться от инвалидов общество ответило новым всплеском - монетизация повлекла еще более масштабный рост обращений в медико-социальную экспертизу. А правительство уже готовило еще одну меру для сокращения бюджетной обузы. Вначале предполагалось, что это будет ограничение перечня заболеваний, при которых граждане признаются инвалидами. О таких намерениях заявлял Росздрав. Но идея вызвала бурю возмущений, и в августе этого года вышел приказ №535, который утвердил очередные «новые критерии» определения инвалидности. Самым главным его новшеством стала отмена бессрочной инвалидности для лиц, достигших пенсионного возраста. Теперь ее дают только в самых крайних случаях, даже безногий калека должен регулярно проходить переосвидетельствование.

Ковыляй потихонечку

А все потому, что отныне, как утверждается, медико-социальная экспертиза служит новым целям - не ставить на человека клеймо «инвалид», а реабилитировать (это понятие тоже ввел судьбоносный закон 1995 года), адаптировать его в общество. На деле это выглядит так. Человек, потерявший ногу, получает вторую группу инвалидности, а в карте реабилитации ему пишут «нуждается в протезировании» и назначают дату переосвидетельствования. Через год инвалид является уже в протезе. «Ну вот, видите, как хорошо», - удовлетворенно говорит ему врач-эксперт. И ставит третью группу. Для человека без ноги это кошмар - прибавка к пенсии будет уменьшена, а для врача хорошо - больной реабилитировался! Возможно, для продвинутой Европы это логично, но для России выглядит жестокой насмешкой. Однако у руководителя главного областного бюро на это есть свое мнение: «Отношение к инвалидности некоторых врачей, которые отправляют человека на медико-социальное освидетельствование, удивляет. Они считают - раз человеку требуется лечение, особенно дорогостоящее, значит, ему нужен статус инвалида. Это неправильно. Для этого существуют специальные государственные программы по группам заболеваний. Инвалидность устанавливается в тех случаях, когда проведенное неоднократно лечение не помогло. Ведь организм обладает высокими компенсаторными свойствами, и для нас важно, чтобы человек не болел, а вернулся к нормальной жизни».
К сожалению, вернуться получается не у всех, а вот побегать приходится каждому, даже тому, кто не может. Семилетнего Ваню мама каждый год носит на переосвидетельствование - у мальчика детский церебральный паралич, но врачи, уповая на реабилитацию, долговременную инвалидность (для детей - до 18 лет) не дают. Каждый год как дамоклова меча ждут переосвидетельствования и родители пятилетней Виктории Седохиной. У девочки астма в тяжелой форме. Для того чтобы доказать это врачам, каждый год она должна ложиться в стационар на обследование. Там много больных детей, что грозит ребенку-астматику смертью, но иначе - никак. Вику уже пытались лишить инвалидности, медэксперты даже приходили в их квартиру в ветхом бараке - вдруг родители скрывают хорошее материальное положение и наживаются на государственных деньгах? «Наша девочка задыхается, но такое впечатление, что нас постоянно хотят разоблачить, - рассказывает ее бабушка. - Мы терпим это унижение, потому что без доплаты не проживем, нужны дорогие лекарства».

Теория заговора

По каким же критериям определяется инвалидность? Это самый частый вопрос, который задают те, кто прошел через эту систему, потому что решение комиссии подчас вызывает удивление. «Вы пили сегодня?» - спросили в одном из бюро МСЭК Заводского района пенсионера Владимира Семенова. Возможно, экспертам показалось подозрительным одутловатое лицо сердечника. «Да», - честно ответил он, думая, что речь идет о лекарствах. Инвалидность ему не дали, сказали, надо меньше пить. Есть мнение, что бюро медико-социальной экспертизы в регионах получает квоту - сколько инвалидов в год можно зачислить на госдовольствие. Остальных «режут» любыми способами. Врачи-эксперты называют это «самым распространенным мифом». И все же признают: «нормативы определения инвалидности должны быть разработаны в более понятной для людей форме». В приказе №535 нормы и критерии есть, но это лишь основа, сухой перечень медицинских показаний и видов ограничения жизнедеятельности. Остальное отдается на усмотрение специалиста. Врач-эксперт - это отдельная специализация, объясняют в комиссиях, что-то среднее между врачом и юристом. На каждого обратившегося заводится карта, где указывается все, от заработной платы до профессии, размера квартиры и состава семьи. Если эксперт не доверяет обратившемуся, в квартиру может нагрянуть социальный работник. «Бывает, что сельский житель претендует на инвалидность и ограничение трудоспособности, а у самого целое подсобное хозяйство», - объясняет Михеева.
Недовольные решением первичной комиссии МСЭ в течение месяца могут обратиться в главное бюро. Но удовлетворяется в среднем лишь 10% жалоб. Остальным остается одна дорога - в Москву, в федеральное бюро МСЭ. В этой инстанции за последние два года не была удовлетворена ни одна жалоба (!). «Неудивительно, ведь критерии у нас одни. Это только подтверждает профессионализм наших специалистов», - уверена руководитель областного бюро. В других регионах существует практика обращений в суд, но единственное, что может сделать судья, это адресовать требования истца все в ту же систему медико-социальных бюро, другой все равно нет. И устроена она почти так же, как судебная, - отменить решение может вышестоящий коллега, но ворон ворону глаз не выклюет. Для несогласных, но предприимчивых существует путь, известный каждому россиянину. По сообщениям наших читателей, размер мзды, за которую эксперты МСЭ соглашаются на уступки, колеблется от 5 тысяч за первичное освидетельствование до 15-20 тысяч за присвоение пожизненного статуса.
Людмила Михеева считает, что на медико-социальную экспертизу повесили слишком многое. Практически у каждого к концу жизни накапливается целый букет болезней, но это не означает, что каждый - инвалид. Должна быть принята альтернативная государственная программа социальной помощи пенсионерам. Мысль чиновницы достойна внимания, но ни в малейшей степени не объясняет геноцид государства в отношении самых слабых и больных. Тех, кто вынужден собирать справки и обивать пороги десятков кабинетов, чтобы в самом последнем получить унизительный отказ. Что это, как не стремление поскорее избавиться от сирых и убогих, чтобы расчистить площадь для новых социальных реформ?

Последние выпуски
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
№ 45 (343) 22-28 ноября 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи