RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 352 от 22 ноября 2016 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
С ШИРОКО ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ
26 октября 2006, 16:48
Автор: Вопросы задавала Ольга Клюкина

«У меня перед многими
Есть преимущество,
Потому что за целую жизнь
Я себе
Кроме жен, не нажил
Никакого имущества,
И за это весьма
Благодарен судьбе».
(Алексей Васильев)

- Почему вы так редко выставляете свои работы? Из принципа?
- Нет, просто так сложилась жизнь. Мой друг - замечательный художник Валера Овчаренко, с которым мы учились в художественном училище на одном курсе, до обидного рано ушел из жизни. Но успел сделать очень много. Он мне так говорил: «Я, Леша, сознательно строю свою жизнь таким образом, чтобы мне ничего не мешало заниматься творчеством». А у меня все вышло в точности наоборот. Первая жена умерла в тридцатилетнем возрасте во время родов, я остался с тремя детьми. Поэтому долгое время не принимал участия в художественной жизни Саратова. В основном занимался оформительством, архитектурным дизайном. Но всегда оставались еще картинки - на обрывках холста, картона или бумаги. Картинки, которые давали мне силу для всего остального.
- Но может быть, для художника, который все равно занимается творчеством, не так уж и важно выставляться?
- Очень важно. И если не начать выставляться сразу, то потом возникают всякие комплексы, страхи... Появляется вопрос: а стоят ли твои работы внимания зрителей? Ведь оценки друзей и коллег во многом могут быть пристрастными, субъективными. И в какой-то момент очень важно услышать компетентное мнение именно профессионалов-искусствоведов и понять, находится ли то, что ты делаешь, в зоне искусства.
Однажды я все-таки набрался храбрости и позвал к себе домой Эмиля Николаевича Арбитмана - одного их лучших в Саратове художественных критиков, к сожалению, ныне покойного. Он сначала не хотел идти, но потом согласился заскочить на пятнадцать минут. Просидел у меня часа два. Результатом этой встречи стала моя первая персональная выставка, состоявшаяся в марте 2000 года в Энгельсском краеведческом музее. Можно сказать, он оборвал пуповину, связывающую меня с моим собственным подпольем. Эмиль Николаевич объяснил мне самому серьезность моей живописи, хотя я, мягко говоря, был уже далеко не мальчиком. Повезло, конечно. Я знаю многих талантливых людей, которые по разным причинам до сих пор не выставляются.
- Ваши «сеансы быстрого рисунка» чем-то напоминают свободную манеру знаменитого рисовальщика Максима Зверева...
- Честно говоря, о Звереве я мало знаю. Может быть, видел в журналах пару репродукций, но не более того... А в быстром рисунке на самом деле нет ничего удивительного. Наверное, это просто часть моей натуры. Занимаясь преподавательской работой, я не раз убеждался, что в искусстве важнее всего раскрыть свою индивидуальность. Художественная школа всех учит под одну гребенку и, к сожалению, многих ломает. Да, художнику в первую очередь необходимы грамотность и чест¬ное отношение к творчеству: когда Пикассо ломает форму - он делает это сознательно и грамотно... Но дальше нужно не останавливаться и искать свой неповторимый стиль, который выражал бы именно тебя. Даже если кому-то твои работы будут казаться не слишком правильными.
- Наверное, вы и в жизни такой свободный человек? У вас и внеш¬ность как у хиппи...
- Насчет хиппи ничего не могу сказать. Но внутренне считаю себя свободным человеком. Хотя в творчестве все не так просто... Одной работе у меня порой предшествует пятьдесят вариантов, и лишь последний - остается. Я вовсе не отношусь к своим творениям трепетно. Может быть, потому что постоянно меняются требования к себе?
- На ваших полотнах можно увидеть сюжеты из разных времен. Здесь и античные герои, и Арлекины из театра масок «дель-арте», и барышни из девятнадцатого века... Откуда такая «историческая разносторонность», не типичная для саратовских художников?
- Просто я сам люблю историю, много читал. Однажды, когда судьба свела меня с историком, мы говорили на равных и долго спорили на разные темы. На самом деле время - едино... Когда-то я много занимался интерь¬ерами, ремонтом, изобретал всякие глобальные оформительские штуки, но теперь все эти работы куда-то исчезли, как будто их и не было. А вот картинки - сохранились.
- Как вы думаете: любого человека можно научить рисовать?
- Когда-то я был уверен, что любого. Но мой педагогический опыт меня же убедил, что помимо старания необходимо еще что-то... Моя пятилетняя внучка уже сейчас хорошо рисует, но неизвестно, станет ли она когда-нибудь художницей.
- Друзья называют вас философом. Увлекаетесь философией?
- Я просто живу. Живу, как умею. Иногда утром подметаю возле музея листья, и вдруг что-нибудь интересное приходит в голову... Время от времени сочиняю рассказы, стихи. Когда-то я думал: вот пришла перестройка, и теперь у меня все по-другому будет. Но, честно говоря, я не заметил, чтобы в жизни людей, которых я уважаю, что-нибудь заметно изменилось. Да и зачем? Лично я понял, что только во время работы чувствую себя счастливым человеком. Последние шесть лет занимаюсь исключительно творчеством. Вообще-то я, наверное, неправильно живу, слишком по-студенчески, что ли.
А философия моя проста: глубже, ниже, тише.
- А не обидно бывает подметать?
- Возле галереи Мыльникова? Нисколько! Кстати, теперь это филиал Радищевского музея. И знаете, какое интересное совпадение? Мой учитель живописи в художественном училище - Валентин Сергеевич Успенский - был одним из первых выпускников Мыльникова, а теперь я в галерее учусь по его работам. Сейчас стало модно ругать советскую школу живописи, но там тоже были настоящие, большие мастера.
- Мне особенно понравилось ваше стихотворение, которое начинается так: «Я только чистильщик сапог, мне люди - не враги. Я никогда не вижу лиц, смотрю на сапоги...». Вы на самом деле считаете себя «только чистильщиком сапог»?
- Это образ, конечно. На самом деле я себя считаю художником. Но если говорить по поводу второй строки, мне действительно не обязательно смотреть на лица, когда я пишу портреты. Мне гораздо интереснее это делать по памяти, включать воображение. Поэтому я с удовольствием занимаюсь и книжной иллюстрацией.
- В художественной среде нередко ищут спасение от житейских невзгод на дне бутылки...
- Пить скучно. Я, конечно, тоже не прочь иногда выпить, но никогда не понимал художников, которые уходят в запои. К несчастью, многие талантливые люди, в прямом смысле, себя пропили. Когда пьет обычный человек - мне бывает все-таки не так обидно. Не думаю, что кому-нибудь это прибавляет вдохновения.
- В последнее время вам помогает младший брат. Он тоже художник?
- Нет, он учитель физкультуры в школе. Когда-то я ему в жизни тоже помогал, теперь - он мне... По крайней мере, Николай не позволяет мне направо и налево раздавать работы, и уже получается набрать на приличную выставку.
- У вас остались какие-то несбывшиеся мечты?
- Когда-то, очень давно, я мечтал расписать стену. Хотя бы одну, хотя бы один раз. Сколько же их потом случилось в жизни, в самых разных местах! В основном стенки писались по ночам, днем было некогда. Раньше я никогда и нигде не показывал свои картинки и мечтал, чтобы их кто-нибудь увидел. Грубо говоря, то, о чем я мечтал лет двадцать назад, сбылось. Пусть поздно, но сбылось. Обидно, что некоторые близкие друзья не смогли это увидеть. Но у меня осталась несбыточная мечта - посмотреть, как мои изобретения внедряются в жизнь, кому-то приносят пользу...
- Какие изобретения?
- Разные. Ну, например, оригинальные лыжные крепления, доска для плавания, клеящий состав, которым можно железо к потолку приклеить... Я ведь попутно много чего в жизни изобрел! Честно говоря, я не собирался становиться художником, но ведь от себя не уйдешь.

Последние выпуски
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
№ 45 (343) 22-28 ноября 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи